Неточные совпадения
— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. — Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на картах после молитвы, да, видно, в наказание-то Бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то
длиннее бычачьих.
И облысел он неприглядно: со лба до затылка волосы выпали, обнажив серую кожу, но кое-где на ней остались коротенькие клочья, а над ушами торчали, как
рога, два
длинных клочка.
Красивая притупленная голова с большими подвижными округленными ушами сидит на
длинной шее и у самцов украшена двумя маловетвистыми
рогами, на конце вилчатыми и имеющими не более шести отростков.
Иной раз сергач приведет лесного боярина Михайлу Иваныча Топтыгина, с козой, с барабаном [Сергачские крестьяне водят по деревням ученых медведей, при них неразлучна «коза» (мальчик-подросток в
длинном холщовом балахоне, который он держит на палке; вверху балахона сделаны из дерева козьи челюсти и
рога).
В воротах они наткнулись на запряженную арбу. Обвязанная до глаз белым платком, в бешмете сверх рубахи, в сапогах и с
длинною хворостиной в руках, Марьяна тащила быков за привязанную к их
рогам веревку.
Здесь отдыхал в полдень Борис Петрович с толпою собак, лошадей и слуг; травля была неудачная, две лисы ушли от борзых и один волк отбился; в тороках у стремянного висело только два зайца… и три гончие собаки еще не возвращались из лесу на звук
рогов и протяжный крик ловчего, который, лишив себя обеда из усердия, трусил по островам с тщетными надеждами, — Борис Петрович с горя побил двух охотников, выпил полграфина водки и лег спать в избе; — на дворе всё было живо и беспокойно: собаки, разделенные по сворам, лакали в
длинных корытах, — лошади валялись на соломе, а бедные всадники поминутно находились принужденными оставлять котел с кашей, чтоб нагайками подымать их.
По сторонам двора уставлены были двумя
длинными глаголями [Глаголи — буквы.] столы, нагруженные разными съестными припасами; оба края стола обнизали крестьяне, не смевшие пошевелиться и не сводившие глаз с лакомых кусков, которые уже мысленно пожирали; в середине возвышался изжаренный бык с золотыми
рогами; на двух столбах, гладко отесанных, развевались, одни выше других, цветные кушаки и платки, а на самой вершине синий кафтан и круглая шляпа с разноцветными лентами; по разным местам, в красивой симметрии, расставлены были кадки с вином и пивом.
Он было взялся за
рог, но в этот же момент из чащи леса, как стрела, выскочил какой-то оборванец с
длинным ножом и дубиной и бросился на князя Василия.
Бабка, вернувшись в избу, принялась опять за свои корки, а Саша и Мотька, сидя на печи, смотрели на нее, и им было приятно, что она оскоромилась и теперь уж пойдет в ад. Они утешились и легли спать, и Саша, засыпая, воображала Страшный суд: горела большая печь, вроде гончарной, и нечистый дух с
рогами, как у коровы, весь черный, гнал бабку в огонь
длинною палкой, как давеча она сама гнала гусей.
Если сквозь тусклый свет фонаря вглядеться в этот груз, то в первую минуту глазам представится что-то бесформенно-чудовищное и несомненно живое, что-то очень похожее на гигантских раков, которые шевелят клешнями и усами, теснятся и бесшумно карабкаются по скользкой стене вверх к потолку; но вглядишься попристальнее, и в сумерках начинают явственно вырастать
рога и их отражения, затем тощие,
длинные спины, грязная шерсть, хвосты, глаза.
Дьяволы были большие и маленькие, и толстые и худые, и с
длинными и короткими хвостами, и с острыми, прямыми и кривыми
рогами.
Вот высокий и
длинный, как грабли, мужик гонит по берегу тощую корову с одним
рогом…
Две тоненькие белые; в
длинных ночных сорочках, фигуры одновременно вскочили на ноги на своих кроватях и в воинственных позах стояли друг против друга, угрожающе потрясая завитыми на бумажках головами, точно два бодающиеся козлика, готовые сцепиться
рогами.
Можно было подумать, что жид считал себя здесь как «в граде убежища» и держался за этот угол присутственного стола, как за
рог жертвенника. Он укрепился, очевидно, с такою решительностию, что скорее можно было обрубить его судорожно замершие пальцы, чем оторвать их от этого стола. Солдат тормошил и тянул его совершенно напрасно: весь тяжелый
длинный стол дрожал и двигался, но жид от него не отдирался и в то же время орал немилосердно.
Потом на Морице серая пражская куртка с зелеными выпушками и с пуговицами неполированного оленьего
рога, а под нею поддет
длинный коричневый жилет, сшитый камзолом, в стиле Фридриха II.